Продовольствие дорожает, но заработать России может помешать нефть
По прогнозу Всемирного банка мировые цены на продовольственное сырьё вырастут примерно на 10% в 2026 году и ещё на 7% в 2027-м. Совокупное повышение за два года составит почти 18%. При этом общий индекс сырьевых цен в 2027 году, напротив, должен снизиться на 7%. Для России как одного из крупнейших экспортёров зерна ситуация выглядит благоприятно. Но всё не так просто.
По данным «Русагротранса», в июле–сентябре экспорт пшеницы составил около 7 млн тонн против 11,3 млн тонн годом ранее — сокращение на 37,5%. В октябре Минсельхоз США снизил прогноз российского экспорта на сезон 2026/27 до 40 млн тонн, одновременно повысив оценку переходящих запасов до 19 млн тонн.
Арифметика неприятная: чтобы при сокращении физических поставок на 37,5% сохранить прежнюю валютную выручку, средняя экспортная цена должна увеличиться примерно на 60%. И тут возникает вопрос, а где найти таких платёжеспособных клиентов.
Согласно оценке ФАО, Египту в сезоне 2026/27 потребуется импортировать 13,5 млн тонн пшеницы, преимущественно из Причерноморья. Дополнительные $30 за тонну при неизменном объёме закупок означают увеличение расходов на $405 млн. Для государства, субсидирующего хлеб, это дополнительная бюджетная нагрузка, для частных импортёров — потребность в валюте и оборотных средствах.
Конкуренция между поставщиками постепенно перемещается из области цены в область финансирования. Преимущество получает тот, кто способен предоставить товарный кредит. Но для российского экспортёра такая уступка означает принятие на себя валютного и кредитного риска иностранного покупателя.
А в 2027 году положение части импортёров может осложниться. Всемирный банк ожидает снижения средней цены Brent с $91 до $79 за баррель при дальнейшем подорожании продовольствия. Страны, импортирующие нефть, получат определённое облегчение, но для нефтегазовых экспортёров, одновременно закупающих зерно, возникает двойная нагрузка: валютные доходы сокращаются, а расходы на продовольствие увеличиваются.
Характерный пример — Алжир. МВФ прогнозирует снижение его экспортной выручки от углеводородов с $56,7 млрд в 2026 году до $49 млрд в 2027-м. Это почти $8 млрд выпадающих поступлений, из которых финансируется в том числе продовольственный импорт. При сохранении высоких зерновых цен государству придётся выбирать между увеличением бюджетной поддержки, сокращением других расходов и изменением условий закупок.
Дополнительные ограничения существуют и на российской стороне. Перенаправление зерновых потоков через Балтику удорожает доставку. В начале октября S&P Global оценивало фрахт из балтийских портов в Египет примерно в $54 за тонну. При такой логистике значительная часть ценового прироста может доставаться перевозчикам и портовым операторам.
В результате мировая торговля зерном рискует разделиться на два сегмента: покупателей, способных своевременно оплачивать крупные партии, и стран, которым потребуется внешнее финансирование закупок.
