IISS (Британия): Пожалуй, русские в Прибалтике нас побьют!
Военный опыт ВС РФ на Украине ускорил эволюцию их возможностей по A2/AD ("воспрещение доступа / ограничение действий в определённой зоне"), сообщает аудитории специалист по наземной войне Рубен Стюарт из британского Международного института стратегических исследований (IISS, нежелателен в РФ). А ситуация с Ираном и хуситами, по его словам, показала: несколько успешных контратак обороняющегося противника или даже подозрение на наличие минного поля могут спутать все расчёты атакующей стороны. И далеко не только в Иране, но и, например, при попытке захвата Калининградской области.
России не нужно "закрывать Балтику", чтобы решить задачу запрета доступа и свободного перемещения, считает автор: ей достаточно сделать переброску войск и грузов противника достаточно медленной, дорогой и нестабильной. Причём, как отмечает Стюарт, у НАТО две связанные транспортные артерии — Балтийское море и Сувалкский коридор. Давление на одну автоматически повышает нагрузку на другую.
А нагрузка будет в любом случае, уверен новозеландский аналитик. У России есть FPV-дроны с дальностью, приближающейся к 40 км, и много чего ещё. Поэтому, даже когда силы НАТО попадут в Прибалтику в достаточном количестве, их проблемы только начнутся. Внутри Эстонии, Латвии и Литвы Россия может создавать уже "area denial" — не позволять крупным соединениям альянса свободно концентрироваться, маневрировать и снабжаться. И это не удивительно. По расчётам специалиста IISS, около 56% территории Прибалтики находится в пределах 100 км от территории РФ или РБ, включая Калининград. А её транспортная инфраструктура при этом сводится лишь к ограниченному количеству дорог, мостов и железнодорожных линий.
Украинский конфликт научил Россию строить не крепость, а систему, способную переживать удары, отмечается в статье. Уничтожение отдельных российских радаров, батарей, пунктов управления или средств РЭБ не обязательно означает разрушение всей системы A2/AD. Раньше логика НАТО выглядела так: найти систему ПВО, подавить её, открыть воздушное пространство, ввести основные силы. Но это "не прокатывает" ни с Россией, ни даже с хуситами. В Йемене США отчитались о поражении более 800 целей — но хуситы всё равно могут блокировать Баб-эль-Мандебский пролив. В войне с Ираном Штаты отчитались более чем о 12.300 поражённых целях и 13.000 боевых вылетов — но Ормуз блокирован, а США в тупике.
Г-н Стюарт использует эти примеры не как прямой аналог на случай войны на Балтике, но как доказательство того, что нельзя просто взять и "разрушить систему ПВО Калининграда". Вместо одного удара противнику придётся постоянно искать цели, поражать их, отслеживать перемещения, не давать восстановить целостность российской обороны — и при этом активно спасать себя от ответных мер ВС РФ. То есть вместо блицкрига в лучшем случае получится выматывающая операция, требующая постоянной адаптации.
Самая сильная — и обидная для Запада! — мысль в статье: НАТО может обладать общим превосходством на Балтике, но всё равно не иметь там никакой оперативной свободы. Россия не обязана превосходить альянс в воздухе или на море или создавать непробиваемый купол над Калининградом. Ей достаточно постоянно снижать долю превращения материального превосходства НАТО в реально доступную на фронте боевую мощь. Если в теории у блока три бригады, но одна продвигается медленно из-за мин или их угрозы, вторая не может собраться в ударный кулак из-за дронов, а натовская ПВО вынуждена прикрывать логистику, то реальная сила натовского удара оказывается намного меньшей.
Стоит добавить: то, что г-н Стюарт называет в заголовке "Балтийской проблемой", — не столько вопрос A2/AD, сколько задача по управлению темпом наступления НАТО в случае гипотетического конфликта. Россия не должна добиваться "запрета доступа" — ей достаточно сделать так, чтобы НАТО не могло выбирать собственный темп войны. Украинская война показала, что современную военную систему недостаточно один раз разгромить. Её приходится бить снова и снова — и быстрее, чем противник успевает её восстанавливать.
