Зеленский в интервью датской телекомпании DR Nyheder.
Скептическое отношение к оказанию помощи Украине не идет ни одной европейской стране на пользу, потому что речь идет, по сути, о России. Россия выступает против европейских правил и ценностей. С прагматической точки зрения важно и даже необходимо иметь сильную Украину. Если европейская помощь прекратится, последствия могут быть только опасными или очень опасными.
Опасные: Россия продолжит свои гибридные атаки, как она уже много раз делала в Молдове, Румынии, Болгарии, а также в Германии и странах Северной Европы, таких как Финляндия и Дания. Они начнут делать это в массовом порядке. Это мягкий сценарий.
Очень опасные: Россия будет продвигаться дальше в Европу. Путин хочет вернуть СССР и вернуться в СССР. Что это означает? Оказывать влияние на страны бывшего СССР, по крайней мере на страны Балтии и Молдову. То есть речь идет также о странах, входящих в НАТО, а это означает, что НАТО придется реагировать. Будет вовлечена вся Европа и Соединенные Штаты. Существуют также опасности на море. Россия может заблокировать Балтийское море, как она блокирует Черное море.
Отдать украинскую землю ради мира – это просто абстрактные слова. Речь идет не только о реальности, но и о философии. Путин говорил о Донбассе, но затем решил оккупировать Киев, нашу столицу. Его слова были о Донбассе, а реальность – о Киеве. Он постоянно говорил, что защищает русскоязычных людей, а затем зверски убил сотни и тысячи людей в Буче и других местах. Так что речь шла не о русскоязычных людях.
Именно поэтому, когда американцы спросили: «Можете ли вы обменять Донбасс на безопасность?», я сразу ответил: «Можете ли вы объяснить, что это значит? Какую безопасность? НАТО?»
«Не НАТО, но что-то похожее на НАТО».
«Похожее? Но вы же не хотите, чтобы ответ по поводу Донбасса был "похожим". Вы хотите четкий ответ по поводу Донбасса. Это ваша цель. И это цель Путина на сегодняшний день. Что вы будете делать, если у нас будут гарантии безопасности, но не НАТО?»
У нас забрали ядерное оружие. Я не сторонник ядерного оружия. Я думаю, мир был бы лучше без него. Но россияне забрали наше ядерное оружие, не так ли? Забрали. Затем они остановили нашу интеграцию в Европу, а потом не позволили нам вступить в НАТО. И в конечном итоге оккупировали нас. Именно поэтому это абстрактный вопрос. Никто не верит, что Путин остановится, если мы оставим Донбасс. Он сделает паузу. А затем вернется через год, два или пять лет. И кто будет виноват?
Самый быстрый способ завершить войну, развязанную Россией, – это удержать позиции и перейти к переговорам. И здесь очень важно, что мы решили: мы останавливаемся там, где находимся, прекращаем огонь и переходим к дипломатическому пути. Это может занять месяц, два месяца или год. Или даже больше, чем мы ожидаем сегодня. Но мы завершаем горячую фазу войны, и люди перестают умирать. Когда вы удерживаете позиции, вы говорите о линии соприкосновения, замедляете темпы мобилизации, экономика начинает работать. Вы ведете переговоры. Диалог лучше оружия. Именно поэтому лучший способ завершить эту войну – заменить оружие словами.
Конечно, у вас будет тысячи вопросов. Как остановиться? Где стоять? Какой мандат у миссии по мониторингу? Что будет демилитаризовано? Что это значит? Что нам для этого нужно? Европейцы. Восстановление. Где взять деньги? Тысячи вопросов, но именно такой формат позволяет остановить войну – прекращение огня. Если Путин не хочет прекращения огня и говорит: «Нет, я хочу долгосрочный план с разными вопросами – сложными, чувствительными и не очень. И потом, когда мы подпишем этот долгосрочный план, мы остановим войну», это просто означает, что он не хочет останавливать войну.
